Стенограмма опроса локомотивной бригады о происшествии 17 февраля 1985 г.

Очевидцы: Сергей Орлов, машинист тепловоза (О); Виктор Миронов, помощник машиниста (М). Петрозаводское локомотивное депо.

О: — 17 февраля мы отправились с поездом № 1702 на участок Петрозаводск-Суоярви. Вес поезда 1559 тонн, 280 осей, поезд порожняк, рудный, ролики.

Что значит "ролики"?

Буксы роликовые. На перегоне Иматозеро-Новые Пески на 456 километре встретили с правой стороны по ходу поезда на расстоянии метров 200 прожектор... неизвестный предмет.

М: — Диаметром примерно 30 см.

О: — Да, примерно 30 см. Лунно-белый.

Это ведь не абсолютная величина, да?

М: — Это по углу зрения, так, а может он и больше.

О: — Предмет начал приближаться к нам.

Он тронулся с места сразу после того, как вы его увидели?

Сразу, как увидели, он тронулся с места и приблизился к локомотиву. И начал лететь с нашей же скоростью.

Что значит приблизился к локомотиву? То есть насколько и с какой скоростью он двигался?

Ну, как тут объяснить? Он очень плавно подлетел и полетел рядом с нами. Мы поворачивали вправо — он тоже вправо уходил.

Максимальное расстояние подлета к вам?

Ну, где-то метров 100-150.

М: — Высота — это примерно высота деревьев. Где-то тридцать метров высота и дальность метров 150.

Там деревьев не было? То есть был ли он между лесом и локомотивом? Эти 150 м — были ли они свободны от леса?

Чисто. Потому что там вырубка вдоль железной дороги.

Это было ниже верхней кромки деревьев?

Он примерно по верхней кромке — такая была высота. И чуть выше, может быть. И никуда он не скрывался, а был прямо перед глазами. Предупредительный светофор проехали, тогда уже по рации Сергей доложил дежурному по станции, что у нас находится какой-то неизвестный предмет. Дежурная поначалу не поняла, в чем дело...

О: — Ну, до дежурной был еще такой момент. На 456-м км ограничение скорости до 25 км/час и проверка зимней пробы тормозов. Я сделал проверку пробы тормозов, сбил скорость...

Это по графику у вас?

Да, да. И почувствовал, что поезд пошел не так, как обычно. Он пошел быстрее. Этот предмет находился рядом с нами. Мы проехали не больше буквально 500 м. Я делаю второе торможение, чего раньше никогда не делал. Я вот сейчас ездил в поездку, пользовался только раз тормозами на этом участке. Второго торможения не надо, а тут меня тащило. Не меня, точнее, а поезд тащило. После второго торможения я почувствовал, что это связано с этим предметом. Почему? Не знаю даже, не могу объяснить это явление. Поезд притягивало...

М: — Тут предупреждение: 25. Надо ехать с такой скоростью, а скорость увеличивается.

Намного?

О: — Превышение скорости не допускалось. Вот для чего я делал второе торможение. Не допустил превышения скорости.

М: — С таким поездом по длине — 280 осей — навряд ли скорость должна увеличиваться быстро. И резко.

А это действительно было резкое увеличение? Скачкообразное? Вы почувствовали толчок?

О: — Это на ленте не фиксируется. Скорость на ленте скоростемера фиксируется. Но... нам говорили потом, может, в режиме тяги был поезд? Нет. Удивительно то, что уже к концу поездки у нас расход топлива очень маленький получился. На 300 кг. у нас экономия топлива.

А обычная экономия какая бывает?

М: — Сейчас жесткие нормы...

О: — Сейчас очень жесткие нормы. С таким поездом...

М: — Навряд ли...

Почему? Он же порожняк.

О: — Но он очень длинный. И ломаный профиль пути.

М: — Спуски... и вообще там... Трудно с таким поездом ехать. Под нагрузкой ехать нужно постоянно. А тут без нагрузки ехали.

Ну хорошо, вот и вернемся к этому моменту...

О: — В этот момент я начал говорить по рации дежурной по станции Новые Пески. Там дежурная Зоя Григорьевна, вот фамилии не знаю. Старый человек... Я говорю, что рядом с тепловозом летает какой-то неизвестный объект. Предмет. Она: какой предмет? Сейчас, дескать, посмотрю. На какое-то мгновение она убежала на улицу, опять вернулась, говорит, я ничего не вижу. И в этот момент интересно что получилось: этот предмет от нас резко удалился в сторону станции.

В какой момент?

Вот когда я сказал по рации...

И даже в момент разговора?

Да-да. Я начал говорить и пока я объяснял...

А вы все время смотрели на него?

Ну как...

А расстояние, пока он летел рядом, было постоянным или все время увеличивалось и уменьшалось попеременно?

Да. И тут он удалился от нас в сторону станции. И тут она, дежурная, увидела его. Но увидела как? Не сразу увидела. Я говорю: вот он у вас над головой... Ну, до станции сколько там? 4 км. было. Он до станции улетел далеко, а потом опять стал возвращаться. Улетел за станцию, а сейчас стал обратно возвращаться к станции...

Вы его все время видели?

Да, мы его все время видели. Мы все время были на горке, выше станции, станция внизу была.

Станцию вы видели?

Станцию не видели из-за леса. А шарик видно.

А когда он улетал, он становился меньше по размерам?

Немного становился. Буквально где-то наполовину, да, Виктор?

М: — Да, где-то так. Что-то такое необычное.

О: — После разговора он начал удаляться. Дежурная по станции увидела его, и когда вот мы станцию проследовали, на выходе, за выходными стрелками — там переезд за Новыми Песками, и в этом месте смотрим — этот объект-то к нам приближается обратно. Приближается очень быстро. Очень большая скорость. Метров сколько там до нас не долетел...

М: — Метров 100-150.

О: — Не долетел до нас, и мы... мы стояли с Виктором, стоя, мы встали, когда он к нам приближался. И вдруг почувствовали резко — как будто столкновение. Ощущение столкновения.

М: — Поезд резко снизил скорость.

О: — Резко снизил скорость. Я сел, проверил...

Вопрос такой: можно ли очень подробно описать этот момент? Как он летел? Рывками или плавно подлетел? И какие действия у него были перед тем, как вы почувствовали столкновение?

При выходе за стрелки, со станции, скорость мы не снижали. Примерно было около 45, около 50. Шарик шел с левой стороны, не рывками.

А до этого он был справа от вас?

А до этого он шел справа. Справа и заходил немножко вперед.

Слева ни разу не был?

Нет, он только пересек нам дорогу и ушел сразу с левой стороны...

Когда вы начали переговариваться?

Да, и ушел в сторону озера.

И здесь он подошел слева?

С левой стороны и подошел на такое расстояние, как и раньше.

Подходил он быстрее, чем раньше шел?

Подходил очень быстро. И в конце, когда подошел на расстояние 150-200 м., он так плавно снизил скорость — и в этот момент мы почувствовали сильный удар.

Удар без звука, конечно?

Удар без звука. Не торможение. В том-то и дело, что не торможение. Поезд резко замедлил ход.

Ребята, я не понимаю в таком случае слово "удар".

Ну, как я раньше объяснял, как будто ударились мы обо что-то... не толчок, в том и дело, что не толчок. Толчок — это другое.

Лично — удар?

Да, лично почувствовал удар. Как будто удар. Я сел, посмотрел. У меня лампа "Обрыв тормозной магистрали". Она должна загореться. И давление в тормозных цилиндрах должно подняться. Тут что произошло? Лампа не загорелась, давление в тормозных цилиндрах тоже не поднялось. А должно подняться сразу же... И тут почувствовал, что поезд опять потянуло за этим шариком, или как его там...

Сразу после торможения?

Да. Не после торможения, а после снижения скорости.

Он полетел рядом с вами, но уже вперед, да?

Да, он впереди нас, с левой стороны немножко. Ну, рядом, понимаете. И поезд притягивается к нему. И что интересно: мне надо бы набрать позиции, чтобы разогнаться и ехать с установленной скоростью, выполнять переменные хода, а поезд без нагрузки тянет... И вот хорошо вкатились в Заставу — на ст. Застава. Он нас втянул. Не то чтобы мы на позициях вели поезд — он нас втянул. Остановились.

Остановка без проблем?

Да, без всяких проблем. А шарик уже низко летел. Уже ниже деревьев, с левой стороны.

То есть на фоне деревьев?

Да-да.

М: — Остановились мы, он ушел в левую сторону...

Он и был с левой?

М: — Да, с левой. За лес, когда мы уже остановились. И скрылся там. Там лесополоса, за лесополосой есть поле, в общем открытая местность — и вот он там находился. Когда остановились, я еще пошел в дизельное помещение, посмотреть, правильно ли, в каком режиме работает двигатель (дизель), по приборам посмотрел, — на ведомой секции, может, там нагрузка была и что-то еще, но там ничего не было, посмотрел, все нормально, параметры нормальные. Пришел опять опять в кабину управления. Сергей тогда пошел смотреть тепловоз понизу, экипажную часть. И вот он ушел и где-то не прошло минуты 3-4, он снова вскочил. Я: Что? Да ведь меня, говорит, осветил этот объект. Сквозь деревья осветил, говорит. Я, говорит, испугался, дальше смотреть не стал.

О: — Когда мы остановились в Заставе, то мы его видели, он рядом был, да?

Остановка, кстати, плановая была?

О: — Да, скрещение путей было. Ждали поезда. Виктор пошел в дизельный, я смотрю — стоит рядом. Я не решился выйти. Ну, метров 100-150 до него было. За лесополосой. Рядом — видно хорошо. Так, я остался в кабине, мне надо было осмотреть ходовую часть.

Почему нужно?

М: — По инструкции нужно.

О: — На любой остановке надо смотреть. Ну, я не решился выйти, по правде говоря. Потом Виктор пришел, а я закурил, смотрю скоростемерную ленту, потом Виктор зашел и говорит: слушай, его нету. Я посмотрел: точно нету! Ну, взял фонарик, молоток, вышел вниз.

На левую сторону?

Да, на левую сторону. Вышел, посмотрел — нету его. Пошел в секцию — до конца не дошел, фонариком просвечиваю ходовую часть, молотком стучу... Вдруг стало светло как днем. Осветило. Я развернулся — а он прожектором светит. Я еще посмотрел на себя — вроде как белый весь. В общем, конечно, от страха убежал в кабину... очень быстро... Виктор мне: ты чего? Я говорю, опять осветило меня. И тут в этот момент, пока я в кабину влетел, встречный поезд прошел.

Между вами и шариком?

Нет, мы стояли на главном пути, он шел по третьему пути.

М: — Ну, с левой стороны прошел, там же, где и шарик.

О: — Тут я им ничего не сказал. Такое состояние было, не знаю, видели или не видели, но когда поезд проходил, мы шарика не видели. Он прошел, нам дали отправление, мы поехали.

Он светил на вас очень ярко?

Да, очень ярко. Но в кабине у нас было светло, и мы не так ощущали этот свет. Да и прожектор тепловозный был включен. Но когда я вышел для осмотра экипажной части, темно очень было там, там света нет, у меня в руке был фонарик маленький — и от него стало светло, как днем. Так, значит... Мы отправились с Заставы — и он опять с нами пошел. С левой стороны все. Синхронно, сразу. С нашей скоростью идет. И до 434-го км., да?

М: — Да, так и шел. До переезда вместе с нами и был. А потом резко исчез.

Так, сейчас, ребята, вот смотрите. Он все время был с левой стороны? Так? И ушел он тоже влево? Под 90 градусов от вас ушел?

М: — Да, ушел тоже влево, и больше мы его не видели. До Суоярви.

О: — Под каким углом, не могу сказать. Как, Виктор?

М: — Очень резко, в сторону Финляндии. Просто мгновенно ушел.

О: — Он летает... Знаете, он стоит, и летит с нашей скоростью — и 25 летит, и 10, и 50... И очень резкое ускорение. Ни дыма, ни огня, никакого звуку нет.

Звука ведь вы могли и не слышать?

М: — Конечно, у нас дизеля работали.

Ну, во всяком случае, вы не слышали?

О: — Нет, не слышали.

Он уменьшался в размерах, когда улетел вот так резко?

Размер уменьшался.

И как же он исчез — потому что стал бесконечно маленьким или скрылся за горизонтом?

М: — За горизонт скрылся.

А как вы могли бы его скорость оценить?

О: — Ну вот, когда мы обратно ехали и стояли на станции одной, там аэродром есть, грохот там, самолеты взлетают, огонь, вроде мощность такая — летит вроде быстро. А на самом деле он намного тише летит, чем этот шарик. Я его скорость не могу даже определить. Намного быстрее. На глаз невозможно определить.

Переговоры с дежурными вы больше не вели?

Нет. Еще видел машинист Климченков — он сам сказал, что видел.

Он маневровый?

Нет, он там работает на тепловозе — в сторону Петрозаводска там подъем, так он помогает.

Он сам вам говорил по рации, что видел?

Да, он сам говорил это мне, а потом вот, не знаю, что там произошло, в депо сказали, что он якобы не видел.

М: — Короче, руководству он сказал, что не видел.

О: — А мне говорил, что видел.

Он что-то конкретное говорил вам, что видел?

Нет, видел и все.

Сколько ему лет?

Он уже на пенсию вышел. 56 ему.

Давайте переключимся на то, как протекал разговор с вашим начальством.

Начальство? Был начальник депо Алексей Иванович Пономарев, потом Илларион Илларионович Пальчун, зам его по эксплуатации, и машинист-инструктор по тормозам Уличев Вячеслав Олегович. Они сопоставили... взяли 4 [скоростемерные] ленты, три ленты не моих, разные машинисты, вес поездов тоже такой же был, одинаково все — буквально последних дней ленты.

М: — Когда по тем лентам посмотрели, такие же поезда, такая же длина, то там те машинисты тормозили один раз, один раз применяли тормоза. А мы же на 456-м км. применяли два раза. Это до Новых Песков.

О: — Там одного торможения хватает предостаточно. Там после спуска кривые пошли и подъемчик небольшой. И вот у нас было два торможения — на 456 и 455-м, а у них у всех одно торможение на 456-м. А это специалисты объяснить не могут. Там вполне достаточно одного торможения. И второе — то, что за выходом со ст. Новые Пески снижения давления в тормозной магистрали нет, не было, но поезд резко замедлил ход, и лента все это зафиксировала. Они не могут объяснить это.

М: — Там сбросили на десять скорость или чуть больше...

О: — Резко сразу на десять спала скорость, потом — спад и опять подъем. Мне говорят в депо: ты должен ехать на позициях, под нагрузкой. А я говорю: нет. Нагрузки никакой не было. Без нагрузки ехал весь перегон. И этого они доказать не могут. Я вам прямо скажу: если бы мне сказали, что вот такое дело, я бы тоже не поверил! Не поверил бы, что этот перегон можно ехать без нагрузки. Там полперегона не проехать без нагрузки. Разогнаться и пустить — он даже полперегона не проедет. А на ленте это не фиксируется — с нагрузкой едет или без нагрузки. Только скорость. А превышения скорости не было — поезд катился нормально.

А с инструкторами как же? Вы второй раз с ними встречались?

Да, они второй раз тоже смотрели. Мой инструктор Виктор Иванович Олин тоже смотрел, от нашей колонны инструктор. Никто из инструкторов, из начальства не может этого объяснить.

Меня больше всего смущает: психологическое воздействие шарика на вас все-таки было, да?

Ну, когда он летел рядом, тут не было ничего такого — ни страха, ни испуга не ощущали, да, Виктор?

М: — Да, вели поезд как положено, сознание не теряли.

А вы наблюдали за ним практически непрерывно?

И за ним, и на путь смотрели...

Ну, смотрели один слева, другой справа?

О: — Мы за ним смотрели тоже, но у нас прямая обязанность смотреть на приборы. За ходом поезда, чтобы не было никаких нарушений, смотреть за станцией, чтобы не было превышения, за наличием передвижения, потом, правильно ли нас принимают, за правильностью приготовления маршрута.

Так что, ни минуты свободного времени нет?

О: — Нет. Ну, когда выезжали на перегон, то посвободнее было. Когда он резко пошел, то, конечно, внимание на него было. У нас впереди уже ничего не было. Он летит очень быстро, приближается...

М: — На беседе с руководством депо начальник депо говорил, что вы, мол, отвлеклись от ведения поезда в то время, был такой разговор. Я, правда, ему не сказал: если бы мы отвлеклись и поезд, как говорится, шел сам по себе, то можно было наделать дел, потому что в Заставе скрещение со встречным поездом. И если бы мы потеряли работоспособность, то очень серьезные последствия были бы...

Интересно, встречный видел или нет? А вы не знаете, кто там был в нем?

Не обратили внимания. Время было все темное, кто там ехал — не увидели.

Ну, упрек все-таки прозвучал?

О: — Упрек не упрек, а как бы сказать... Спросили, не показалось ли нам, не потеряли ли мы работоспособность? Не отключились ли мы? Не галлюцинации ли у нас?

Сколько всего километров он шел с вами?

Там 22 км и еще 25 минут — полчаса мы стояли на Заставе.

М: — 456-й по 434-й.

Так, а сколько времени это заняло?

О: — В 20.35 мы его увидели и в 21.45 он улетел. Час десять. Я это время не засек, когда увидел. Это мне сказал машинист Геннадий Ду-шин, который в Иматозере услышал, но не видел. Я начал говорить по рации в 20.35. А когда он отвалил, я посмотрел на часы, было 21.45.

Самый первый момент, когда вы его увидели — вы же не начали говорить по рации? Несколько минут ведь прошло?

Да, минут пять прошло, не больше. Тогда получается час пятнадцать, пять минут набросим на неожиданность. Я говорю: "Виктор, смотри, ракеты пускают!" Он: "Какие это ракеты? Это звезда". А потом: "Она же совсем рядом". Я: "Какая звезда-то, елки-палки! Смотри, как они высоко да далеко, звезды-то маленькие такие!

А звезды были видны?

Звезды маленькие, как обычно!

Облаков не было?

Нет, не было облаков. А это низко, близко так. Я подумал: может вертолет... Потом: какой же это вертолет? Ничего такого похожего. С этим сталкиваюсь лично я впервые.

Сколько всего длины в вашем маршруте?

От Петрозаводска до Суоярви — 146 км.

Когда сошли в Суоярви, осматривали тепловоз?

Тепловоз? Обязательно.

Повреждений не было никаких? Отверстий в стеклах?

Все нормально было. Другая бригада у нас взяла тепловоз. Уехали без замечаний.

Рассказывали другой бригаде о происшествии?

Нет. Видите ли, мы в депо сдаем тепловоз и уходим, а бригада еще не пришла. Мы ее просто не видели. А в доме отдыха другие машинисты, которые слушали по рации наши переговоры, те кинулись расспрашивать.

Когда вы впервые заметили, он, как вы, Сергей, раньше говорили, светил конусом света вниз?

Да.

А конус этот начинался на некотором расстоянии от него или прямо от шарика?

Нет, буквально от самого шарика. Ну, понимаете, вроде бы свет ложился прямо на деревья, да, Виктор?

М: — Да, деревья освещал.

О: — А потом он развернулся на нас.

А как именно он развернулся?

Прямо — раз, и все. И вот мы идем, а он все время на нас светит — такое ощущение.

А этот конус, который светился вниз — он от какой-то точки шарика или от всего шарика?

От всего шарика светил вниз.

Ну, а сам-то шарик, он выделялся на фоне самого конуса?

М: — Ну, такой белый, яркий свет.

О: — Конус... Ярче лампы дневного освещения сам шарик.

М: — А конус послабее.

Он добавил все-таки света в кабине?

О: — В кабине — нет. Там у нас яркий свет был включен.

А свет был живой, вообще картинка живая была? Свет переливался или мертвенный был?

Да, остановившийся свет...

А как он переключился на вас — махнул лучом?

Да, резко так.

Сколько секунд прошло с того мгновения, когда вы заметили шарик, до того, как он переключил на вас луч?

Ну, там одно мгновение...

М: — Секунды...

А кто первым заметил?

О: — Я.

Когда он переключил свой свет на вас, тут же он и двинулся?

Да, ближе к нам подошел и вместе с нами пошел.

Какая-то нацеленность на вас наблюдалась?

М: — Раз он над нами и рядом с поездом летает больше часа... Значит, какая-то цель была.

О: — Ценностей наш поезд никаких не вез. Чистый порожняк, рудный.

При максимальной близости какую величину он имел?

Мы видели только прожектор. Он всегда освещал нас так, что мы не видели. Корпуса не видели. С футбольный мяч, примерно. И меньше становился только когда отлетал. А на глаз расстояние-то обманчиво. Свет, я бы сказал, очень яркий и сильный, особенно когда я из тепловоза вылез. Это на ст. Застава.

Начальник депо Алексей Иванович Пономарев удивился, что расход топлива очень маленький получился. Экономия 300 кг. А при наших нынешних нормах никакой экономии не получишь, один пережог.

А 300 кг — это сколько можно ехать?

Это если без нагрузки, то час.

Так вы и ехали этот час фактически без топлива?

Да, вот так мы этот час и сэкономили! Вот тут вся загвоздка и есть...

М: — И еще вот что. Потому что топливо принимаешь из рук в руки, тут ошибиться уже нельзя... там люди есть специальные...

О: — Один себе записывает, другой себе, и все тут. Это точно!

(С магнитофонной ленты, записанной 4 марта 1985 года в Петрозаводске секретарем правления Союза журналистов Карельской АССР Г. В. Сорокиным.)

На страницу "Документы"

домик на сутки на 10 человек