А. Горбовский

КОСМИЧЕСКИЙ РАЗУМ

I.

«...все будет так, как мы хотим, лишь стоит захотеть безмерно».

Ф. Сологуб.

Посреди зала было сооружено нечто вроде помоста, вокруг которого толпились человек десять-двенадцать. Все они, не отрывая глаз, следили за невысоким коренастым брюнетом, который нервным движением встряхивал в руке красный пластмассовый стаканчик. В стаканчике погромыхивала игральная кость — правильной формы куб, на каждой из сторон которого точками были нанесены очки — от единицы до шести.

Но вот человек сделал быстрое движение и кость, выброшенная из стаканчика, многократно перевернулась в воздухе, покатилась по идеально гладкой поверхности помоста.

Четыре!

Кость лежала так, что сторона ее, помеченная четырьмя точками оказалась наверху.

Но человек опять потряхивал стаканчикам и кость снова и снова падала на помост. А присутствовавшие, затаив дыхание, ждали результата.

Четыре.

Два.

Четыре.

Пять.

Четыре.

Четыре.

Неподготовленный человек, присутствовавший при этой сцене, мог бы подумать, что он оказался в игорном доме. Меньше всего ему могло бы прийти в голову, что он находится в лаборатории экспериментальной психологии. Тем не менее, это было именно так.

Это был один из многочисленных опытов, поставленных в психологической лаборатории Питтсбургского Университета (США). Цель этих опытов была не менее неожиданна, чем сам характер эксперимента. Ученые хотели получить ответ, может ли человек посредством волевого импульса воздействовать на результат падения игральной кости.

Поводом к такому, казалось бы невозможному, предположению послужило наблюдение за игроками в кости. Среди них есть такие, которым длительное время почти беспрерывно везет, причем число выигрываемых ими партий значительно превышает полосу отклонений от средней цифры. Некоторые из них утверждали, что временами они испытывают странное ощущение, будто кость падает нужным образом потому, что в эту минуту они страстно желали этого.

Возможно ли такое?

К удивлению экспериментаторов, опыты подтвердили это, на первый взгляд, невероятное предположение.

В первой серии опытов кость была брошена 31104 раза. Теоретически каждая из шести сторон куба имела равные шансы оказаться наверху. Однако, вопреки средней вероятности оказалось, что одна из сторон выпадала чаще других. Это была именно сторона, которую по заданию экспериментатора бросавший должен был сильно "желать". В приведенной выше серии опытов это отклонение составляло +171.

Логично было бы предположить, что подобное отклонение случайно и находится в пределах нормы. Но тогда отклонения эти должны были бы случаться как в одну, так и в другую сторону. Однако, этого не наблюдается. Отклонения всякий раз происходит только в одну сторону! Большое число опытов в других университетах и лабораториях подтвердило, что всякий раз "желаемая" сторона превышает среднюю контрольную цифру.

В значительном числе экспериментов кость бросал даже не сам человек, а электронно-механическое устройство, приводимое в действие на расстояние. Это было сделано с тем, чтобы исключить малейшую возможность воздействия на бросаемую кость механически. В этом отношении опыты были проведены безупречно.

Шведский экспериментатор Хаакон Форварлд несколько видоизменил характер опыта. Он использовал механическое приспособление, выбрасывавшее кость на наклонную плоскость, по которой она, многократно меняя свое положение, скатывалась на пол. На полу площадка падения была разделена так, что кость имела одинаковые шансы оказаться как на правой, так и на левой половине площадки. И снова после большого числа бросаний оказалось, что значительно чаще кость скатывалась именно на ту сторону, на которую "желали", чтобы она оказалась. Само собой, человек, который нажимал на кнопку выбрасывающего механизма, был лишен возможности механически воздействовать на характер падения кости. Он мог только желать того или иного результата.

Этот физический феномен, проверенный на десятках тысяч опытах, может иметь только одно объяснение: на характер падения кости стойко воздействует неизвестный фактор. Психологи, проводившие опыты, таким фактором считают сильный волевой импульс человека. Это воздействие волевого импульса на материальные предметы и их перемещение получило название телекинеза.

Исследуя это явление, ученые заметили еще одну странную закономерность: постоянное убывание "удачных" бросаний в конце эксперимента. Например, проводится подряд три серии бросаний. Если в первой серии число удачных бросков принять за единицу, то во второй они составят только одну восьмую, а в последней одну двадцать четвертую.

Самое удивительное, что такая динамика падения "удачных" бросков является постоянной. Это было подтверждено, в частности, на 170 000 бросаний, проведенных в Питтсбургском Университете, в которых участвовало 400 человек. Эта же постоянная убывающая закономерность была обнаружена и в опытах других исследовательских центров.

Может ли эта убывающая динамика оказаться случайной? В поисках истины ученым часто приходилось становится скептиками. Были проведены расчеты с целью выяснить, какова вероятность случайности подобного явления. В отношений опытов, проведенных в Дюкском Университете, она оказалась равной 1/30000000, то есть фактически близкой к нулю.

Многие исследователи, настороженно относящиеся к проводившимся экспериментам, были вынуждены признать эту убывающую закономерность решающим доводом в пользу существования телекинеза. Значит ли все это, что речь идет о явлении, ставшим известным только недавно? Нет. Оказывается с подобными фактами, люди сталкивались давно. Говоря об опытах с игральной костью, мы имели в виду рассказать о фактах достаточно достоверных и во-вторых поддающимся количественному анализу. Если отойти от этого условия, то можно было бы привести немало других сообщений. Например, рассказать и об опытах некого Руди Шнейдера, который усилием воли мог якобы передвигать мелкие предметы. Он несколько раз выступал публично в 1922-23 гг. На одном из таких выступлений присутствовали 54 университетских профессора, которые официально подтвердили достоверность проведенного в их присутствии эксперимента.

В 1930-31 гг. с ним были проведены опыты в Парижском метапсихическом институте. Посреди комнаты стоял стол. На нем объект для воздействия, обычно белый носовой платок. Шнейдер располагался на расстоянии нескольких метров, спиной к столу. Руки и ноги его все время держали несколько контролеров. Система специальных автоматических приспособлений регистрировала малейшую его попытку, если бы она была, прикоснуться к платку, механически воздействовать на него. И тем не менее, в таких строгих условиях эксперименты увенчались успехом. Руди Шнейдер, приходя в состояние транса, мог на расстоянии передвигать платок по столу. В эти минуты он был страшен. По лицу градом катился пот, частота дыхания возрастала до 200-300 раз в минуту (вместо 12—16 раз).

Во французском научном ежегоднике по проблемам психологии за 1968 год сообщалось о человеке, которому якобы удавалось делать вещи совершенно фантастические. Усилием воли он будто бы мог сжимать пружину динамометра. На одном из экспериментов, когда он выжал таким образом 110,5 кг, присутствовал известный криминалист Ломброзо, лично убедившийся в отсутствии какого-либо скрытого механизма или обмана.

Одно из первых сообщений о подобных явлениях принадлежит известному историку древности Иосифу Флавию. Вот что пишет он о неком Елеазаре, выходце из Иудеи, исцелявшем бесноватых в присутствии римского императора Веспасиана, его приближенных и войска: "...желая однако вполне убедить присутствующих, что он действительно обладает указанной силой, Елеазар велел поставить вблизи бесноватого наполненный водой кубок или сосуд для омовения ног, и приказал демону при выходе из больного опрокинуть сосуд, чтобы все зрители на деле молли убедиться, что злой дух, действительно, покинул одержимого". И кубок, к которому никто не притрагивался, падал на землю.

У Писарева есть интересное историческое исследование, посвященное Аполлонию Тианскому. Там приводится аналогичный факт. Изгоняя демона из одержимого, Аполлоний Тианский приказал демону опрокинуть статую, стоявшую на пьедестале у ближайшего портика. По его приказанию у всех на глазах статуя закачалась и свалилась на землю.

Впрочем, можно привести свидетельство и более близкое в нашим дням. "Мы таскали воду и сливали ее в большую стеклянную бутыль в коридоре. Однажды Яша Лифшиц вышел в коридор и дико закричал. Я выскочил из комнаты и увидел необъяснимое зрелище. Огромная бутыль на глазах у меня и у Яши начала медленно наклоняться, несколько мгновений простояла в форме Пизанской башни, потом рухнула на пол и разлетелась на тысячу осколков, драгоценная вода пролилась на лестницу. Мы успели бы, конечно, подхватить бутыль, но вместо этого мы стояли и смотрели на нее, как завороженные".

Это отрывок из воспоминаний К. Г. Паустовского "Повесть о жизни".

Нам показалось целесообразным привести эти сообщения, говорящие о том, что совсем не обязательно, чтобы объектом воздействия был такой предмет, как известная нам уже игральная кость. Однако вернемся к экспериментам с ней. Из них явствует, что один человек может воздействовать на характер падения небольшого пластмассового или костяного тела.

Как бы ни было слабо это воздействие, оно оказалось достаточным, чтобы быть обнаруженным. Но что, если источником подобной силы окажется нечто большее, чем отдельная человеческая личность? И возможен ли такой источник? Чтобы ответить на этот вопрос, забудем на время о человеке, и обратимся на время к более простым сообществам: птиц, насекомых и млекопитающих.

В строительстве термитника участвуют, как известно, многие тысячи насекомых. В итоге вырастает сложнейшее сооружение площадью более 100 кв. м. и высотой в 3-4 метра со строгой системой ходов и вентиляционных каналов, со складами для продовольствия, отдельными помещениями для королевы, для личинок, и т. д.

Однажды был поставлен опыт. Начавший строиться термитник перегородили пополам так, чтобы насекомые, находившиеся в одной части, были полностью изолированы от находящихся в другой. Несмотря на это, строительство продолжалось, причем каждый ход, вентиляционный канал или помещение, которые казались разделенными перегородкой, приходились точно на стыке одно против другого. Можно было подумать, будто каждый термит точно знал, куда и в какую точку подводит в эту минуту канал или проход его собрат, работающий за перегородкой. Но "знать" этого он не мог. Никаких контактов между двумя половинами термитника не было.

Какие же есть попытки объяснить этот феномен?

Ясно, что ни один отдельно взятый термит не способен вместить всю полноту информации о сооружении целиком. Отдельной особи может быть известна только определенная часть общего процесса, которую она выполняет. Следовательно, хранилищем этой информации является популяция термитов в целом. Таким образом, речь идет о знании, возникающем только тогда, когда налицо некое сообщество особей. Оказывается, подобное явление не единично.

Птицы свои ежегодные перелеты совершают как правило только стаями. Какое-то время полагали, что перелетами птичьих стай руководят старые, более опытные особи. Однако факты опровергали это предположение. Молодые птицы обычно улетают раньше старых и летят отдельно. Тем не менее, они безошибочно находят путь, простирающийся иногда тысячами километров. Однако это знание пути поддерживается только до тех пор, пока птица находятся вместе.

Что происходит, когда какая-нибудь из птиц отобьется от стаи? Орнитологи приводят случай, когда в Германии был пойман белый аист, окольцован и выпущен через пять дней после пролета его стаи. Через какое-то время он был найден мертвым в Индии в пустынной провинции Раджпутане. Чтобы представить себе, насколько этот район находится в стороне от пути пролета стаи, достаточно сказать, что конечным пунктом, куда летят белые аисты, является Южная Африка.

Отбившись от стаи, оказавшись одна, птица не смогла найти уже нужного направления.

"Вне области перелета — пишет известный советский исследователь А. Я. Тугаринов — мигранты попадают только случайно... Подобные залеты кончаются для птиц печально. Оказавшись в одиночку среди чужого населения, нередко в непривычных биотопах, птица блуждает и... в конце концов погибает".

Итак, птица блуждает, птица теряет направляет, едва окажется вне стаи.

Возникновение подобного "коллективного знания" наблюдается у различных особей в периоды их миграции, когда они собираются стаями или стадом. Так стаи саранчи следуют строго определенным маршрутом движения. Если изъять из стаи отдельную особь и посадить ее в совершенно закрытую коробку, она, естественно, теряет направление движения и будет беспорядочно карабкаться в разные стороны. Но стоит поместить эту же коробку в середину движущейся стаи, как саранча, находящаяся внутри, неизвестно каким путем обретает знание нужного направления и начинает упорно и безостановочно, словно подгоняемая какой-то непреодолимой силой, карабкаться в том же направлении, в котором движется вся стая.

Иными словами, у особей, выступающих в большой массе, возникает, как мы видим, некое "коллективное знание", не присущее ни одному из индивидуумов в отдельности.

Некоторые эксперименты свидетельствуют о том, что подобная же закономерность наблюдается, очевидно, и у рыб. Так, были поставлены опыты, в ходе которых рыбам в поисках выхода приходилось плыть по лабиринту. Оказалось, что идущие группой рыбы находят выход быстрее, чем те же рыбы, но выпущенные поодиночке.

Одновременно с появлением Большого знания, присущего стаи или популяции, появляется еще один важный фактов. Это фактор, подчиняющий единой линии поведение отдельных особей. При возникновении стаи, отмечает один из исследователей, происходит "инстинктивное координирование поведения". Нередко случается видеть, например, как при перелете птицы спокойно следует рядом со своими традиционными преследователями — хищниками, которые в свою очередь не делают никаких попыток к нападению. Что же заставляет их держаться подобным образом? Ведь те же самые хищники и птицы при одиночной встрече вели бы себя совершенно иначе.

Такое подавление индивидуальных импульсов можно наблюдать и у насекомых, живущих сообществами. У пчел, например, находящихся в группе, полностью прекращается выделение. Как бы долго ни находилась пчела в улье, как бы ни был переполнен ее кишечник, она буквально физически не может освободить его, пока не покинет улей и т. д.

Подобные наблюдения дают основания говорить, что Большому знанию, присущему популяции, возможно, сопутствует некий фактор, который условно может быть назван "волей популяции".

Не с проявлением ли этой воли связан и такой недостаточно выясненный вопрос, как регуляция полового состава популяции? Известно, что биологическое зарождение мужского и женского организма равновероятно. Однако, наблюдается странная вещь — стоит неблагоприятным условиям изменить соотношение полов в ту или другую сторону, как спонтанно начинается процесс, выравнивающий это положение. Если почему либо осталось мало самок, то среди новорожденных начинают преобладать самки, если мало самцов, то количество самцов среди вновь родившихся начинает превышать среднюю цифру. Процесс этот продолжается до тех пор, пока соотношение полов не выравнивается.

Ясно, что отдельная особь не может быть вместилищем информации о соотношении полов во всей популяции, стаде или стаи, часто обитающих на весьма обширной территории. Кроме того, ни животное, ни человек не могут по собственному желанию влиять на пол своего потомства. В то же время речь идет о явлении, проявляющем себя с правильностью закона. Логично предположить, что источником этого целенаправленного воздействия может быть лишь вся популяция в целом, выступающая как некий над-организм, наделенный не только одним знанием, но и единой волей.

Это явление хорошо известно и в человеческом сообществе, среди демографов. Оно получило название "феномена военных лет". Оказывается, во время войн и после них в воюющих странах, потерпевших урон среди мужского населения, наблюдается внезапный рост новорожденных мужского пола.

Известно несколько подходов к объяснению физиологического механизма этого явления (см. например, статью В. А. Геодокяна "Об обратной связи, регулирующей соотношение полов" в "Проблемах кибернетики", вып. 13). Однако, мы имеем в виду здесь не механизм явления, а то, что стоит над ним и, возможно, определяет его функционирование.

Исследователями собран большой материал, показывающий, что "Большая воля" регулирует не только половой состав популяции, но и ее численность. Американские орнитологи заметили, например, что ни уничтожение другими видами, ни внутривидовая борьба за существование, ни болезни не являются достаточным объяснением того, что численность какого-то вида птиц на данной территории никогда не превышает определенной нормы. Казалось бы, в урожайные месяцы птицы, питающиеся зернами различных растений и ягодами, могли бы увеличить свою численность во много десятков раз. Однако, подобного размножения почему-то не происходит. Когда же на смену летнему периоду приходит поздняя очень и зима с их ограниченными возможностями питания, оказывается, что поголовье птичьей стаи, обитающей на данной территории, самым строгим образом соответствует возможностям пропитания. Таким образом, выясняется, что размножение стаи и многочисленность регулируется не условиями существования в данный период, а тем, каковы будут эти условия в будущем, скажем, через полгода.

И опять мы видим, что невозможно представить себе, чтобы каждая отдельная особь могла обладать подобным знанием и численно ограничивать свое потомство, подгоняя его к будущей оптимальной численности стаи.

Известный французский исследователь профессор Р. Шовен приводит интересные факты, подтверждающие это наблюдение.

Каждому виду свойственно определенное число особей, из которой обычно состоит стадо или популяция. Как только количество особей начинает приближаться к незримой критической черте, животные, словно подчиняясь неизвестно откуда исходящему приказу, полностью перестают воспроизводить потомство. Наступает блокировка, или, говоря словами Реми Шовена, "групповая стерилизация".

Но что случается, если в силу каких-либо исключительных обстоятельств на территории все-таки скапливается больше животных данного вида, чем определенное критическое число? Само собою, воспроизводство потомства сразу же прекращается, но этого оказывается недостаточно, чтобы установился должный уровень. И вот тогда вопреки обилию корма и прочим благоприятным условиям существования начинается самое непонятное — фаза повышенной смертности. Приказ, исходящий из того же незримого источника, неумолимо обрекающего животных к смерти. Без всяких причин наступает массовое ослабление организмов, снижение сопротивляемости, болезни начинают косить животных. Это продолжается, однако, только до тех пор, пока популяция не сократится до оптимальных размеров. Как мы уже говорили, для каждого вида имеется свое критическое число. Есть, например, вид оленей, которые начинают вымирать, едва их плотность превысит 1 животное на 4000 кв. м.

Таким образом, мы видим, что в самых различных аспектах стадо постепенно проявляет себя как некое единое существо. Проявление это таково, что дает основание говорить об организующей воле популяции и едином знании. Не случайно, наблюдая за развитием животных, птиц и насекомых, живущих сообществами, некоторые исследователи выдвинули теорию "сверхорганизма". И действительно, при виде перелетной стаи, следующей потоком шириной до ста метров по фронту и на много километров длиной, нельзя бывает отделаться от ощущения, что сплошная живая масса представляет собой как бы единое существо, наделенной кроме знания и воли каким-то подобием единого сознания, осознанием своего "я" как целого. Нечто вроде течения — "Я" — "стая". Нетрудно представить осознание себя как индивидуума и любой иной популяцией, скажем, термитником или муравейником: "Я — муравейник", и "Я — термитник".

Если говорить образно, то отдельные особи, популяции можно рассматривать тогда как подвижные частицы единого организма, компоненты общего сознания. Легко догадаться, что такая организация имеет бесконечные преимущества перед принципом интеллектуальной эволюции отдельных особей. Хотя бы потому, что подобное Большое сознание в известном смысле бессмертно, так как гибель отдельных особей и появление новых вовсе не означает его смерти, подобно тому, как отмирание или регенерация отдельных клеток человеческого организма не ведет к смерти отдельного человека.

Но что, если предположить, что подобные очаги коллективного самосознания популяции являются лишь своего рода ступенями к самосознанию более высокого плана, скажем к планетарному самосознанию. Какой бы невероятной ни казалась эта мысль на первый взгляд, аналогично вытекает из соображений и наблюдений, проведенных ранее.

Многие известные философы материалисты и ученые считали вполне возможным существование подобного планетарного самосознания. Земля, на которой мы живем, утверждал, например, Фехнер, должна иметь некое единое коллективное сознание. Подобно тому как человеческий мозг состоит из множества отдельных клеток, сознание планеты слагается из сознания отдельных живых существ, обитающих на ней. Причем такое сознание должно настолько разнится от сознания отдельного индивида, насколько мозг как целое качественно отличается от клеток, составляющих его.

II.

Вселенная столь величественна, что трудно допустить, что она совокупно не есть единый мировой разум, ощущающий миллиардов живых существ на всех пригодных для жизни планетах, как человек ощущает слабую головную боль... Звезды или даже галактики — лишь "нейроны" такого "мозга".

Самюэль Крам.

У различных авторов мы находим ряд терминов, обозначающих это понятие: это и "разум вселенной", и "всеобъемлющий разум", и "резервуар самосознания", и "космическая душа", и "душа мира" и т. д.

Инстинктивно приходя к этому понятию, идеалистические философы стремились интерпретировать его со своих позиций.

Должно ли все это смущать нас? Разве не смешно было бы отрицать существование атомов или элементарных частиц только потому, что известны попытки идеалистически интерпретировать эти понятия? Вот почему, выдвигая мысль о планетарном космическом сознании, не следует забывать о его материальной основе, совокупности всего живого и разумного, наседающего планету. Именно так понимал это К. Э. Циолковский, выступающий с утверждением о существовании космических "разумных" сил, или "космического мозга". "Я не только материалист — писал он в этой связи — но и панпсихист, признающий чувственность всей вселенной. Это свойство я считаю неотделимым от материи".

К мысли о существовании "разумных сил космоса" незадолго до смерти пришел и А. Эйнштейн, также бывший материалистом до мозга костей.

Б одной из своих работ, посвященных проблемам жизни. В. И. Вернадский ввел понятие биосферы, под которой понимал материю планеты, вовлеченной в процесс жизни. "Атомы — пишет Вернадский — взошедшие в какую-либо форму живого вещества, захваченные единым жизненным вихрем, с трудом возвращаются, а может быть не возвращаются назад в косную материю". Из этих атомов, захваченных биосферой, все время создаются миллионы разнообразнейших соединений. Этот процесс длится без перерыва десятки миллионов лет от древнейших археозойских эр до нашего времени в основных чертах оставаясь неизменным".

В итоге этого процесса на планете возникает некий сверхорганизм, наделенный, как представляется нам, волей, знанием и, не исключено, собственным самосознанием.

Тогда, если не считать, что Земля наша — единственный островок жизни, Вселенная должна быть усеяна множеством подобных мыслящих островков, осознающих себя как некое "я", проходят миллиарды лет, пока в итоге эволюции на этих островках развиваются существа, ставящие своей целью непосредственные контакты с подобными существами, обитающими в других таких же островках разумной жизни. Долгим и мучительным путем, создавая громоздкие и примитивные аппараты, идут они к этой цели, к контактам на своем уровне, на уровне биологических единиц.

Но если действительно существует иной высший уровень сознания, то нельзя представить себе, чтобы не было контактов на этом высшем уровне, контактов между очагами планетарного космического разума. И тогда, естественно, Земля наша не может находится вне круга этих контактов, вне воздействия разумных сил космоса.

Вернемся, однако, к началу нашей статьи. Там речь шла об экспериментах, подтверждающих воздействие волнового импульса отдельного человека на падение игральной кости, то есть на определенный материальный предмет. Тогда же мы задались вопросом, возможны ли иные, более сильные источники подобного воздействия. Примеры, приведенные нами, свидетельствуют в пользу того, что у совокупности особей, популяции такое качество, как единая воля проявляется достаточно четко. Мы можем только догадываться, какой мощью воздействия способен обладать импульс у высшей формы коллективного сознания — планетарного разума.

Логично задать вопрос, в каком направлении может проявиться это воздействие? Как явствует из земного опыта, обязательным условием устойчивого существования жизни является систематическое воссоздание ею себе подобных форм, охватывание все большего пространства. Трудно предположить, чтобы этот же закон не действовал в масштабах космоса. Но тогда каждый очаг планетарного разума должен стремиться к созданию подобных же очагов сознания вне себя. Иными словами речь идет о направленном воздействии на неживую материю, об организации ее определенным образом, создании условий для возникновения жизни. Так, воздействуя на материю неживой планеты (сколь угодно удаленной) космический разум выступает в роли демиурга или, по выражению А. Эйнштейна, "организующей силы", проявляющей себя во Вселенной.

"Лик Земли — писал об этих силах Вернадский — или изменяется или в значительной мере лепится. Он не есть отражение только нашей планеты, проявление ее вещества, ее энергии, он одновременно и является и созданием внешних сил космоса". По словам Вернадского, живые существа, обитающие на Земле, являются порождением сложного космического процесса, закономерной частью сложного космического механизма.

Что известно нам сегодня о характере этого космического механизма? Что можно сказать о форме предполагаемых контактов и взаимодействия очагов планетарного разума?

А. Эйнштейн считал, что человеческое сознание "может проникнуть только в отдельные проявления" разумной силы, существующей во Вселенной. К мысли о возможных пределах нашего познания приводят сами масштабы космоса, не соотносящиеся с человеческой практикой. Мы хорошо представляем себе расстояние до автобусной остановки или от своего города до другого. Но можем ли мы заставить себя возразить расстояние в 15000000 световых лет, на которое отстоит от нас ближайшая галактика? Можем ли мы осмыслить по крайней мере ту чудовищную разницу, которая лежит между этим расстоянием и, скажем, 1500001 световым годом? Нет, мы не чувствуем этой разницы. Мы только констатируем ее. Мы не можем ни понять, ни осмыслить ее. Ибо масштабы ее находятся за пределами наших земных категорий.

Или еще одна цифра. Только в нашей галактике насчитывается 30000000000 звезд. И снова рассудок наш не способен вместить это число. Добавите или отнимите от него несколько нулей и общее восприятие его почти не изменится. Оно по-прежнему останется не числом, а всего лишь неким понятием "очень много".

Итак, 30000000000 звезд только в нашей галактике и 6000000000 подобных галактик, известных нам сейчас, причем это только в той части Вселенной, которая обозрима лишь с нашей Земли и нашими средствами.

Говоря о человеке и его возможностях познавать мир, мы часто употребляем восторженные определения, вроде "бесконечные", "беспредельные" и т.д., несколько упуская из виду, что даже сама Вселенная, частью которой является человек, увы, конечна. Проистекает ли такая восторженность в свой адрес только потому, что мы сами имеем честь принадлежать к этому биологическому виду?

Осмысление человеком окружающей действительности на Земле оказалась возможной только потому, что процесс познания удалось разбить на участки, доступные познанию отдельного индивидуума. Но можем ли мы утверждать, что всякое явление может быть раздроблено на такие фрагменты, делающими его доступным для нашего осмысления?

Принимая во внимание масштабы космоса, можно допустить мысль, что там возможны явления, не поддающиеся дроблению, а следовательно, и ближайшему человеческому познанию.

Муха, ползающая по экрану телевизора, тоже видит происходящее на нем, однако воспринимает это лишь как чередование света и тени. Ибо таков предел ее возможностей "осмысления" действительности. Впрочем, если бы муха была наделена способностью к самоанализу, она несомненно была бы весьма высокого мнения о своих способностях к познанию.

Но констатация ограниченности наших возможностей на сегодняшний день не значит, конечно, что так обязательно будет всегда. Мы не знаем, какие резервы сознания могут открыться перед человечеством в ходе его эволюции. В отдаленном будущем могут быть сконструированы устройства, осмысливающие явления, понимание которых превышает возможности человеческого интеллекта, устройства, дающие на основании этого осмысления информацию на уровне человеческого восприятия.

Говоря о коллективном и планетарном сознании, приводя различные соображения и доводы, автор предвидит, что он далеко не исчерпал арсенала всего, что может быть сказано в пользу этой гипотезы. В то же время он предвидит и неизбежные возражения. Ему могут заметить, например, что в настоящее время мы не располагаем достаточными доказательствами существования высших форм сознания.

Соглашаясь с этим, автор не может отказать себе в удовольствии привести высказывание Вернадского, как нельзя более подходящего к данной ситуации. "Научная гипотеза — писал ученый — всегда выходит за пределы фактов, послуживших основой для ее построения".

Автор надеется, что условие, предъявляемое гипотезе, он выполнил.

Назад

Т к в природе энергии насилияпоздним палеозоем явилсяЛьвівські новини сьогодні.конвертор валют юань.